100% Иваново

Бандана для пролетариата

Выставка “100% Иваново” проходит в Государственном центральном музее современной истории России.

Современный дизайн, как известно, во многом наследует авангарду конца 1910 – 1930-х годов, когда передовые художники, будь то русские конструктивисты, немецкий Баухауз или нидерландский “De Stijl”, устремились налаживать быт и сотрудничать с промышленностью, чтобы таким образом внедрить новейшую эстетику в повседневную жизнь, раскрепостить сознание людей и, в конечном итоге, изменить мир к лучшему. Если обыватель не готов к тому, чтобы познавать тайны мироздания, созерцая геометрические абстракции Мондриана, например, надо его заставить жить в них и даже сидеть на них – примерно из такой аргументации возник ставший иконой дизайна красно-сине-желтый стул нидерландского дизайнера Геррита Ритвелда, представляющий собой трехмерную и вполне удобную в быту версию мондриановских полотен.

Русские авангардисты – будь то создававшие супрематические чашки, блюдца и чайники Малевич и Суетин, разрабатывавший мебель для рабочих клубов Родченко или сочинявшие орнаменты для тканей Варвара Степанова и Любовь Попова, конечно, были в уникальной ситуации – они создавали дизайн для мира, уже измененного революцией. И, как показывает выставка “100% Иваново”, подготовленная в рамках программы “Первая публикация” Благотворительного фонда В.Потанина и приуроченная к выходу одноименного альбома издательства “Интерроса”, создателям русского агитационного текстиля приходилось идти путями, прямо противоположными тем, что прокладывали их западные коллеги. Отечественным дизайнерам 1920 – 1930-х годов надлежало агитировать не за эстетику, но за образ жизни и новые ценности. Внедрять в производство нужно было не супрематизм или конструктивизм, но революционный пафос, идеи индустриализации, коллективизации и электрификации. Даже если колхозное хозяйство не удавалось обеспечить достаточным количеством тракторов и комбайнов, можно было украсить орнаментом из них платья и платки крестьянок. Ивановские агитационные ситцы в этом смысле идеологичны, то есть нарративны – важно тут не столько как, но, скорее, что именно изображено на тканях для одежды, занавесок или постельного белья. Сюжеты есть самые завораживающие – например, выдержанный в девичьих розовых тонах орнамент из циркулярных пил, фланель с “зимним” узором из лыжников, ткань для наволочек с изображением рабочих у станка, словно бы сошедших с полотен Дейнеки или Пименова (даже во сне ударник не должен забывать о производстве), или головной платок с мелким, черным по белому, бордюром из фигурок мотоциклистов, неожиданно кажущийся идеальной байкерской банданой. Некоторые из представленных на выставке тканей поражают минималистской элегантностью рисунка – таков, например, ситец на тему электрификации, где изображения фонарей еле-еле угадываются в изысканном паутинном паттерне, нанесенном тончайшими белыми линиями на темно-красный фон. Но по большей части агитация работает по своего рода “25 кадру”. Серпы и молоты, трактора и мотоциклы, самолеты и пропеллеры, парашютисты и физкультурники проникают в сознание исподволь и проявляют чудеса камуфляжа, растворяясь в традиционном на первый взгляд рисунке: пятиконечные звезды прикидываются невинными звездочками и прячутся среди букетов роз, лыжники растворяются в узоре в елочку. Особенно поражают воображение ткани, изготовленные для Средней Азии и даже для Восточного Китая, с дивной стилизацией национальных орнаментов, куда под глубоким прикрытием внедрены приметы нового времени: на ткани для Китая самолеты, например, очень успешно мимикрируют под рыбин в сети традиционного чешуйчатого рисунка. Прием очень эффектный, но прямо противоположный пафосу европейских авангардистов – трудно представить, что дизайнеры “De Stijl” стали бы пропагандировать Мондриана, камуфлируя его квадраты под классическую шотландку.

Большинство тканей, представленных на выставке, так хороши, что жалеешь, что никому в голову не приходит вновь внедрить их в производство на радость дизайнерам, открыв в том же Иванове какой-нибудь специальный цех. Но время от времени при взгляде на эти фланельки и ситчики всплывают не самые приятные воспоминания о тканях из советского детства, обо всех этих унылых слюнявчиках с паровозиками и ковбойках с физкультурниками, выдержанных в несъедобных чернильно-оливковых и морковно-горчичных тонах, о тряпках, которые и были конечной стадией существования проекта советского дизайна, который, утратив последние остатки своего утопического пафоса, а вместе с ним и хоть какого-то чувства стиля, превратился в тот самый несовместимый с жизнью, непотребляемый продукт социалистического производства.
 

Газета "Культура" Ирина Кулик
Назад